Число Пи

Степа Ицкович не был лучшим учеником в классе. Он просто совсем не плохо учился. И если-бы у его учительницы спросили когда у него стали проявляться способности к математике она могла бы вспомнить вот что.

Однажды, в середине третьего класса Степа подал учительнице двойной тетрадный листок с заголовком на внешней стороне: «Научная работа — множество из ничего». Бегло просмотрев работу, посвященную в основном возможностям деления на 0, учительница не знала как поступить. С одной стороны надо было-бы как-то похвалить мальчика за стремления. Но с другой стороны глупость самого по себе процесса деления на 0 заставила её сказать Степе что-то вроде «Сколько не рассуждай об этом, всё равно на 0 делить нельзя.».

Так это научно изыскание и Стёпины таланты и остались бы не замеченными если бы у образованных педагогов не было бы необразованных мужей. Случайно Тамара Михайловна принесла Степину работу домой и за ужином сказала мужу, что мол мальчик сегодня один пытался рассказать всем, что на ноль делить можно.

Муж Тамары Михайловны Здоровенный мужик, проработавший 20 лет на тракторе, не то, чтобы выделялся особой эрудицией среди трактористов, но среди учителей мог блеснуть чуть ли не в любой теме. Он то, ознакомившись с работой Стёпы и объяснил ей, что методы, которые степа использовал в своей работе будут проходить еще только в восьмом классе а мальчик в этом возрасте додумался до таких понятий как: «величина стремящаяся к нулю» или «как бы существующее число». Ну и конечно потомственному трактористу не один час пришлось объяснять своей образованной жене, что такое комплексные числа и как функции стремятся к нулю.

На следующий день Тамара Михайловна понесла Стёпину работу учителю математики старших классов.

«При делении на 0 числа, на пример, 10 должно получиться такое число, умножив которое на 0 мы должны получить 10» - прочитал математик вслух, сквозь толстенные очки, первые строчки степенного труда и поднял глаза на Тамару Михайловну.

- Вы пожалуйста до конца прочтите и скажете потом, что об этом думаете.

Где-то в кабинете этого старичка и погибла эта работа. У Тамары Михайловны было много других дел и курировать научную деятельность третьеклассников в ее обязанности не входило.

Когда Степа принес вторую работу, на которую уже ушло больше половины ученической тетрадки, Тамара Михайловна почувствовала с одной стороны, ответственность за это молодое дарование, а с другой испуг, что она теперь погрязнет в этих научных работах.

На тетрадке, большими буквами, выведенными через трафарет значилось: «Дессертация: Другие миры и геометрия Ицковича»

Даже не заглядывая в тетрадку она отнесла её своему мужу.

- Ну как? – спросила она, глядя на наморщенный лоб необразованного тракториста.

- Что мальчик спешит в своем развитии – это видно, вот только не понятно, что с ним делать. Ведь ваша школа любой гений убьет.

Тамара Михайловна не поняла, стоит ей обидеться на эти слава или нет.

- Ты про геометрию Лобачевского слышала?

- Нууу…

- Понятно…

Спать они легли очень поздно. Но зато Тамара Михайловна узнала о пятом постулате Эвклида и его предположительном опровержении товарищем Лобачевским.

Степа, по всей видимости, был с этим знаком и решив подвергнуть сомнению всего одну очевидность создал целый мир в котором эта очевидность имеет другую величину.

Вот выдержка из его работы:

« Такими великими учеными как Андрей Сахаров и Людвиг Шлефли при создании их теорем рассматривались n-мерные пространства. Это значит, что они допускаются не только математически, но и физически.

Наш мир содержит множество вопросов на которые лучшие умы человечества не смогли найти ответов. А именно по какой причине фундаментальные величины, такие как скорость света, заряд атома, гравитационная постоянна, являются именно такими. Какие обстоятельства заставляют их быть такими, и через что их можно выразить? Это мы и рассмотрим в данной работе.

Вместе с упомянутыми величинами нельзя не сказать о золотом сечении, которое тоже явилось в наш мир не понятно откуда.

Рассмотрим такую очевидность как: 2x2=4. Нам не приходит в голову задаться вопросом, отчего если мы дважды возьмем по два получим именно 4. Если мы усомнимся, то всегда можем проверить это на пальцах или любых других подручных предметах. Нам не придет в голову спросить, почему именно так выходит, по тому, что очевидность этого видна всегда.

Теперь рассмотрим пример по сложнее: Круг. Мы можем высчитывать разными способами. Мы можем начертить 100 разных кругов и измерить каждый. В любом случае мы получим одно и тоже соотношение диаметра и длинны окружности.

Заострять внимание на том, что это правило действительно для любого n-мерного пространства, в данной работе мы не будем.

Нас интересует очевидность соотношения длинны ломанной линии, каждая точка которой удалена на равное расстояние, к этому расстоянию. Опять же сама, математическая логика, нас подталкивает к тому, что именно то, что выполняет данную пропорцию мы и называем кругом.

Николай Лобачевский предположил, что если сумма углов образуемых линией и двумя прямыми равна 180 градусам, то совсем не обязательно они (прямые) ни когда не пересекутся. Так появился целый раздел геометрии.

Мы предположим, что есть некое пространство, в котором C/D ≠ 3,1415….»

В поисках примеров неизбежности существования того или иного явления, Степа иногда и прибегал к сравнениям, которые выдавали в нем ребенка:

«Если мы возьмем 4 раза по 7 то получим 7+7+7+7 = 28 и совершенно нет ни какой очевидности в том, что 7 раз по 4 (4+4+4+4+4+4+4) получится то же число. Экспериментально мы многократно можем подтвердить что будет именно так но очевидность присутствует только тогда, когда множители одинаковые»

К концу прочтения текста оставалось только либо поверить в миры с другими гравитационными постоянными и скоростями света, либо принять размеры величин нашего мира как такую же очевидность как и 2x2.

Дело дошло до директора школы. Та, как всегда переживая только о том, чтобы ни чего не случилось чрезвычайного, так как за всё чрезвычайное ответственность лажилась на нее, направила школьного психолога на выяснение всех обстоятельств дела.

После всех бесед степа решил прекратить свою научную деятельность, понял, что ни чего кроме непонятного внимания взрослых он не получит. До самого института он варился в своих мыслях, пытаясь представить мироздания с числом Пи равным не 3,14…

В институте с научной деятельностью, вопреки ожиданиям Степы, всё оказалось еще сложнее. Это степа понял, ошарашив преподавателя работой под





……



Степа ожидал, что люди науки будут с более открытыми и гибкими умами. Очень скоро он понял, что сможет написать докторскую о том, что Пи может быть отличным от нашего, но только после того, как защитит диплом и окончит аспирантуру. И только после этого то, о чем он мечтал с третьего класса сбудется. Все попытки донести свою мысль до преподавателей наталкивались на толстую стену непонимания.

Однажды в курилке один из его одногрупников заговорил о золотом сечении. Подобные темы иногда поднимались разными людьми, встречаемыми Степой по жизни, но как только заводились в туже секунду преобретали мистические или религиозые обертона. Здесь же Степа насторожился услышав фразу: «Это число именно такое, какое может существовать по законам нашей вселенной. Где-то есть и другое». «Вот тебе и раз» - подумал Степа. Осторожно он поддержал тему. Паренька звали Альберт. В этом степа видел для себя некий добрый знак.

Хоть и думал Степа, что человек с такими взглядами уже может быть подготовлен к пониманию миров с иным числом пи, у него ушла неделя, что-бы тот начал понимать хоть прмерную суть Степиных школьных изысканий. Но всё-же Степа обзавелся единомышленником. Или хотелось даже думать - последователем.

В основном Альберта убедили аргументы в пользу того, что золотое сечение является производной от числа Пи. Когда он не мог представить себе другого мира – пришлось заставить его представлять мир с кривыми линимя там, где у нас примые и наоборот. Альберт так увлекся, что рассуждая об этом выдавал интересные вещи, вроде того, что в кривом зеркале можно увидеть подобие такого мира и что даже не параллельные прямые на плоскости могут не пересечься.

- Да правильно – рассуждал в горячке объяснений Степа. - Хорошо, что ты не пускаешь свой ум по пути увеличения измерений. Да , мы имеем такие же три измерения. Только выгледят они совсем не так, как наши. И измеряются не так. По тому, что основополагающие факторы действуют на реальность совершенно иным образом. И как следствие иная скорость света, иная гравитационная постоянная.

Но Альберт иногда уносился в ковыли, вознося число Пи чуть ли не до божественного понятия. Того единственного явления, которое нужно чтить и ему поклоняться. Пришлось его опускать на землю, объяснениями того, что и Пи является одним из результатов существования нашего мира. Такой же, как скорость света и заряд атома. Он просто наглядно нам демонстрирует суть этого мира. Один из его признаков.

- Подобно тому, – объяснял Степа - как мы говорим о человеке: «глаза – зеркало души» Попав в иной мир, всё о нем можно заключить посчитав соотношение фигуры образованной всеми точками равноудаленными от одной точки.

- В каком смысле «Попав»?

Степа задумался. И действительно. Где найти практическое применение его геометрии? Даже выкладки Лобачевского нашли свое применение на вогнутых поверхностях. А его измененное число Пи можно было только представить, глядя в кривое зеркало и всё. А как можно изменить число Пи?

- Стоп! Изменить. – заговорил степа уставившись в одну точку. – А с чего мы решили, что это константа?

- В смысле? – Пытаясь поспеть за мыслью, интересовался Альберт.

- Да так. Ни чего.

Ни чего не объясняя Стёпа ушел домой.

С тех пор его ни кто не видел.

Альберт, как человек не прерывно общавшийся со Степов всё последнее время, всем рассказывал, что Степа был математиком до самой своей последней молекулы – вот она его всего и поглотила.



- Он покинул наш мир. Теперь он там, где число Пи не такое как у нас. Вы спросите как он это сделал? Отвечу. Он нашел способ его менять.