Второе пришествие

 

 

Они говорят, что главные качества Бога — это милосердие, доброта, готовность прощать, что он — Бог любви, и что он всемогущ. Но при этом за первое же ослушание человека изгоняют из рая и делают смертным. Потом несчетное количество людей умирает, не страшно, и под конец Бог посылает своего сына, чтобы тот спас людей. При этом тот погибает сам, страшной смертью, я и раньше слышал, он перед смертью взывал к Богу, спрашивал, почему он его оставил. И все это для чего? Для того, чтобы тот своей кровью искупил грех первого человека, которого Бог сам же и наказал, и люди вернулись в рай и вновь обрели бессмертие. Какая-то бессмысленная возня, ведь можно просто не наказывать так строго всех их за то, что они даже не делали. Или отменить наказание за сроком давности, но зачем жертвовать любимым якобы сыном да еще и предавать его? Где здесь любовь, где здесь готовность прощать, и где здесь всемогущество?

Дмитрий Глуховский

Метро 2033

 

 

С какого момента мне пришло осознание того, что всё приходящее со мной, действительно происходит и действительно со мной, я не вспомню. Я смотрю на свои, маленькие ручки и осознаю — дэжавю. Где-то я это уже видел, когда-то чувствовал. Но ни как не могу вспомнить где и когда. Да и мгновение, на которое эта мысль всплывает в голове, не позволяет её проанализировать. Вроде было, а вроде и не было. А может было вчера.

Временами казалось, что всё, что я вижу тут же исчезает как только я отвожу от него свой взгляд. И появляется то, на что я смотрю в данный момент. Всё на свете происходит только для меня. Да и света ни какого нет на самом деле. Всё что происходит вокруг меня  есть иллюзия большого мира, созданная специально для меня.

Позже, проходя ускоренный курс психологии в мед институте, я узнал, что для детей такое мнение абсолютно обычно и ни чего в этом такого нет. На тех же уроках я узнал, что любой человек устроен так, что ему хочется верить в некую силу, которая за ним следит, его ведет, а иногда и определяет всю жизнь в целом. И не важно, Бог ли это, шаманские духи или рок. Человеку нужно знать, что всё, что он делает – не зря. Относительно себя это правило я применял довольно скептически. Уже в пятнадцать лет я был полон атеизма.

Атеистом я себя назвал не совсем честно. Я считаю, что атеист это не просто тот, кто уверен, что нет ни какой небесной силы. Но и возводит эту мысль в ранг учения, пытается размышлять о не существовании Бога. Я же таким не был. Я относился к этому (да и ко всему в жизни) значительно проще. Я считал, что его нет и не просто нет а нет на столько, что об этом даже и думать не стоит. Задумывался об этом я только тогда, когда искал доводы глупого поведения людей уповающих на «него». В остальное же время я  просто не обращал на это внимания и не (как теперь говорят) парился по этому поводу.

Возможно, в деле моего отношения к миру не малую роль сыграл и мой отец. К примеру он не строил ни какой поэзии вокруг смерти. Ни каких рассказов о небесах или превращениях. «Сдох и всё» - говорил он. Доводилось бывать и на кладбище, где демонстрировалось куда закапывают, когда сдохнешь. Возможно, такое отношение к человеческой жизни и позволило мне стать врачом.

Большинство людей считают, что медиками становятся исключительно по тому, что хотят помогать людям. Возможно, такие и есть, но мне они не встречались. У тех, кто еще не поступил в институт, имеются какие-то амбиции на этот счет. Но с началом студенческой жизни всё меняется.

Естественный вопрос: «А для чего же становятся врачами?». Ответов много: пиетет в отношении собственного цинизма, династия, желание заработать. Да да, именно заработать. Ведь если ты хороший врач, то ты сможешь выгодно вести частный прием. В моём же случае было всё и сразу. Для меня было важно стать хорошим врачом.

Не сказать, чтобы совсем уж легко мне далось учение. Но на курсе я был лучшим. На мой взгляд, есть в этом несколько секретов: Во-первых, во мне есть некое природное сочувствие. Я легко могу представить себя на месте другого. Но странным образом это сочувствие расходится с состраданием. С самого детства, о чем бы мне не рассказывали, какую бы историю своей правоты не преподносил человек, мне тут же представлялись мысли и чувства того, о чьей неправоте ведется рассказ.

Во-вторых, отсутствие веры в чудо и сверхъестественное позволяло мне видеть только закономерности. Статистика врачебной практики говорит, что знание болезней и способов их лечения менее важно, чем знание побочных действий лекарств. Сколько практикующий врач должен потерять пациентов, чтобы понять, что умирают люди не изза болезни а от лечения в совокупности с ней. Большинство лекарств уничтожают печень, половина из них истощают сосуды и ни одна таблетка или ампула не проходит бесследно. Настоящий врач должен знать, а где-то и интуитивно чувствовать, в какую часть тела он стреляет своим уколом и как скоро это место «прохудится». Мне это дано.

Так уж получилось, что я могу делать выводы идущие далеко вперед, основываясь на том, что знаю. Но и само это доказывало отсутствие небесной силы. Всё подчиняется одним законам, которые видны, объяснимы и логичны.

Меня многократно бесило глупое поведение людей. Когда человек чувствует, что с его здоровьем что-то не так, но даже в поликлинику не идет. Но потом, когда врачи не могут ему помочь, он во всем винит их. Говоря, что они ни чего не знают, или в очереди на обследовании ругают всю систему здравоохранения.

Многие тратят здоровье на зарабатывание денег, а потом выясняется, что этих денег заработано в сто раз меньше, чем нужно на лечение.

Люди любят говорить о том, что хорошо, что плохо. Но как они определяют что есть что. Любят говорить о моральных принципах, опять же не понимая откуда они взялись.

И конечно же они любят говорить о Боге. О том, кого они ни когда не видели и кто им абсолютно ни чего не дал. Якобы видя его всемогущую руку в тех или иных деяниях.

Будучи семилетним мальчиком, я спас маленького котенка. Вырвал его из под самых колес автомобиля. Я его выхаживал и часто ему говорил, что, мол где бы он был сейчас, если бы не я. Однажды, слезая с табуретки спиной на зад, я его не заметил и очень сильно наступил на него. Ошарашенный он забился в страшной, показавшейся мне тогда смертельно ужасной конвульсии. Он вертелся волчком на ковре,  издавая противный гортанных хрип. Один глаз настолько вытаращился из орбиты, что казалось, вот-вот выпадет. Со слезами я подобрал его и побежал к ветеринару. Ему поставили что-то противошоковое. Ну а мне сказали, пятьдесят на пятьдесят. Две ночи я от него не отходил. На третий день он встал на ноги.

Вот где я увидел руку судьбы. О Боге я тогда представления не имел, в силу воспитания. Но если этот котенок два раза выжил там, где совсем и не должен был, то на роду, стало быть, у него написано «жить».

В моей голове произошло короткое замыкание, когда в возрасте десяти месяцев он просто сдох от какой-то кошачьей инфекции. «Для чего было столько усилий?» - думал я. Если он должен был умереть, для чего судьбе нужно было так мучить его и меня?

Позже я встречал массу подобных случаев в медицинской практике. Когда десяток проведенных процедур, создавал иллюзию выздоровления. И в один миг всё рушилось.

Позже, лет в одиннадцать, мы с отцом ехали в поезде на боковых местах. На против нас ехала женщина с дочерью лет четырнадцати.  Дочь она вкатила в вагон на простой детской прогулочной коляске, куда она помещалась с некоторым затруднением. Увидев каких усилии матери стоит пересадить её из коляски на сидение, поняв, что у девочки тяжелый врожденный недуг я поразился тому, что мать не испытывает по этому поводу ни какого дискомфорта. Она разговаривает со взрослой на вид дочерью как с трехлетним ребенком. Хотя разговаривала она и для трех лет то не очень. В тот момент я окончательно понял для себя всё про Бога и про суть мироздания. Всем вокруг, даже матери, понятно, что лучше бы девочка умерла в детстве. Но, ни кто этого не скажет вслух и найдет признание в этом, даже самому себе, нравственно низким.

Мы произошли от одноклеточных, которые зародились в результате тончайшего баланса между природными силами.

А потом, в мединституте я понял, как эти клетки соединяются, почему и что их держит.

Случай с котенком не давал мне поводов испытывать иллюзий на предмет собственной персоны.

Я отчетливо видел, как легко мне удаётся лечить людей. Не стопроцентно, но иногда мне казалось, что делаю я это одной рукой, легко и просто. Я преуспел. К тридцати с небольшим годам ко мне выстраивались очереди, а телефон просто разрывался от желающих проконсультироваться. В бытовом смысле я давно перестал испытывать какие либо нужды. А от конфет с коньяком ломились ящики у всех моих родственников и знакомых.  Однако я знал, что ни какой я не «избранный», как меня называли. Я просто хорошо учился, и продолжал это делать непрерывно. А там, где знания не помогали, мне просто везло.

Мой школьный друг ни когда мне не говорил о том, что верит в Бога, но я это знал. Однажды он со мной поделился своим переживанием о том, что в аннотации на какое-то лекарство, среди побочных эффектов он увидел слово «депрессия».  «Как же так? – сокрушался он – Ведь депрессия – это состояние души, а не орган какой-то. Получается, что всё, происходящее с нашим мозгом есть ни что иное, как химическая реакция?». Мне было жаль уязвленных чувств моего друга, но всё же я порадовался, что до него наконец дошло, и по переживав несколько дней, он не станет строить ни каких иллюзий в дальнейшем.  Я ошибался. Человек устроен так, что ему нужно во что-то верить.  А тем более, если к этому ведут обстоятельства, или жизненные переживания. Даже я, не уверен в себе на этот счет, если бы к примеру мне пришлось участвовать в боевых действиях. Ведь, как в песне поется, атеистов нет  в окопах под огнем.

Потом, когда я уже в меде учился, я несколько раз заводил разговор на подобную тему, пытаясь доказать, что человек есть совокупность органико-химических взаимодействий, пусть очень сложных и, порой необъяснимых.

- В самом центре мозга – говорил я – находится таламус, орган который отвечает за все твои чувства. Но если рядом с ним лопнет небольшой сосудик и кровь пойдет через него, чувства будут путаться очень интересным образом. Человек не будет точно знать какие чувства были на самом деле, а какие нет и вынужденно будет врать. Врать не для собственной выгоды или репутации и не по обстоятельствам, а просто по тому, что большой кровоток через таламус. – Он понимал к чему я клоню и от того раздражался. -  Однако если сделать укол амобарбитала, действия таламуса подавятся и человек начнет говорить правду.

Вообще любой разговор о психотропных средствах легко подкинет палку в костер атеизма любого человека. И я смотрел на своего друга и видел как он пытается отрицать всё сказанное мной, или найти этому хоть какое-то оправдание. И вроде понимает, но не соглашается. У меня не было цели сделать из него атеиста, наоборот. К тридцати двум годам я подумал, что возможно я что-то упускаю, чего-то не знаю. Не вижу чего-то того, что дало бы мне поверить в Бога. И в глубине души хотел верить, что друг мне сейчас откроет некую истину и я всё пойму. Но этого не происходило. Я не разочаровывался, ибо эти мысли текли где-то глубоко и на поверхность не выплывали. А может, и намеренно, оттеснялись назад моим сознанием.

Очередная командировка заставила меня сесть в поезд на трое суток. Как только я зашел в купе, у меня в голове мелькнула маленькая, незначительная мысль. Мозг, озабоченный рассовыванием вещей и обустройством не смог за нее зацепиться. И в душе возникло чувство тревоги. Усевшись и успокоевшись я стал тщательно всматриваться в то, что увидел сразу, когда заглянул в купе. Мужчина, женщина и двое детишек около семи лет, ни чего необычного. Оглядел купе, картину за окном, ни что неоказывалось столь важным, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после необдуманной мысли.

Стук колес, ритмичное укачивание успокаивали. Семья, с которой мне довелось ехать в купе занималась приготовлениями ко сну. Семья!!! Воскликнул я в своей голове так громко, что мне показалось, что я произнес это в слух. Сколько раз в жизни я видел семьи и ни чего подобного мне не приходило в голову. Толи уютная обстановка вагона натолкнула меня на мысли, толи поведение данной конкретной семьи. А возможно я сам просто дозрел до этих мыслей. Раньше я рассматривал все свои атеистические постулаты применительно к индивидууму, и лишь в малой степени к отношениям этого индивидуума в социуме. Зародилась клетка, умерла клетка, и тут, в первые в жизни я задал себе вопрос: «А зачем?!!» Всё цветёт а затем  увядает. А смысл этого какой? Оставить потомство, которое точно также расцветёт и засохнет.

Уют купе успокаивал и я медленно стал погружаться в сон. В какое мгновение я понял что происходит и почему я это понял, я не знаю. Первое, что я ощутил, что съезжаю с кровати в сторону. То что я не могу остановиться дало мне понять, что сила, с которой я съезжаю чудовищна. Когда кровать подомной кончилась, я не упал на пол, а продолжил двигаться в перед, пока голова не ударилась о ножку стола. Ноги продолжали своё движение. Меня разворачивало. Я понимал, что Всё происходит молниеносно, но я, видел всё отчётливо. Когда моё тело повернулось так, что голова вышла из под стола, я видел, как отец семейства, лежавший надо мной с силой ударился о противоположную, полку. Крик людей, звон посуды, скрежет металла оглушали. Меня прижало к торцу противоположной кровати. Упасть в низ, я еще не мог. Скорее всего произошло столкновение поездов. То, что происходило около трех секунд, мной осознавалось как часы. Пока страшная сила инерции продолжала меня прижимать к лавке, где-то в голове я услышал: «Пришло время поговорить». Я осознавал, что в мгновения всего происходящего нельзя было вместить даже половины этой фразы, но она возникла у меня в сознании так отчетливо, что я не мог не ответь.

- Кто ты?

- Ты знаешь.

Несмотря на ужас происходящего, разум целиком переключился на собеседника, и я решил продолжить. Возможно, это было следствием шока и сильного удара о ножку стола.

- Я брежу?

- Нет.

- О чем ты хочешь поговорить? – я кричал, хотя уже понимал, что при этом разговоре это совсем не обязательно.

- Обо мне и, самое главное, о тебе. – голос, словно в противоположность мне звучал ровно и спокойно.

Я решил спросить на прямую:

- Ты Бог?

- Это понятие для всех разное. Большинство представляют себе дядьку с белой бородой сидящего на небе, который от скуки поигрывает судьбами людей. Что для тебя Бог?

Я замялся. Решив, что просто не прилично говорить тому с кем разговариваешь, о его не существовании.

- Сила небесная. – «Выкрутился» - было подумал я.

- Сила. Только не небесная, а сила всего.

- Судя по тому, что мы с тобой разговариваем, сила наделённая сознанием.

- То, почему мы с тобой разговариваем, ты поймешь позже.

- И кто же ты?

- Я – всё. Кто придумал чтить в Боге сознание вместо действий, я уже и не вспомню. Но почему-то люди придумали так, и образ бородатого дядьки так и остался.

- О каких действиях ты говоришь.

- Я говорю о законах, которые ты так чтишь. Ведь само по себе ни чего не происходит. И законы, сами по себе не появились. А то, что эти законы исполняются и есть – Я. На пример, ты любишь утверждать, что живые клетки соединяются и держат связь друг с другом, только за счёт дафамина. Но ты не думал, что это просто по тому, что дафамин может это делать. То, почему это происходит и есть – Я.

Одним из важных аргументов моего атеизма всегда был вопрос о смысле. Если Бог знает, что и как будет, и может всем управлять, то для чего тогда это всё. И лучшего момента спросить об этом я не придумал.

- Значит это ты создал людей?

- Я создал законы, исходя из которых это и получилось.

- А зачем? Для чего тебе это? Посмотреть, что будет? Если у тебя есть все ответы, для чего?

- А зачем ты кошку завёл?

Мне это показалось смешным.

- Так мы для тебя домашние животные? – Я чувствовал, что начинаю ненавидеть собеседника – А я вот кошку свою не швырну под автобус. А ты допускаешь миллионы смертей.

- Это так. Однако ты считаешь правильным натыкать кошку носом в то, что она сделала не правильно.

Тем временем, не понимая как, я оказался в проходе. Скрежет металла не прекращался, где-то в начале вагона занялся пожар. Моя правая рука оказалась зажатой между окном и поручнем.

Он продолжал:

- Ты ни когда не думал о том, почему охотники заботятся о животных? На пример соль лосям оставляют, устраивают кормушки для животных и всё время кормят птиц. Это от того, что каждый охотник любит и ценит, то, что дано, гораздо выше, чем любой гринписовец. И благодаря этим людям выживает значительно больше животных чем гибнет.

- А. Это охота для тебя? Мы для тебя кролики.

- Опять ты не понял.

Мне показалось, что говорит мой отец. Только он бы еще мне и подзатыльник отвесил в этот момент.

- Я понял, что мы для тебя рыбки в аквариуме. Которых ты кормишь, скрещиваешь и убиваешь. Только, когда мы держим рыбок, нам от них ни чего не надо, а ты требуешь к себе поклонения.

- Ты так говоришь, по тому, что мыслишь навязанными образами «бородатого дядьки». Ты хирург. Ты режешь людей. Как можно понять, что ты их лечишь, если ты их режешь? Ты делаешь больно, для чего? По тому, что ты знаешь, что если это не разрезать сейчас, дальше будет хуже.

Довод заставил меня задуматься. Вагон, тем временем накланялся вперёд. Правая рука ни как не могла вырваться из-за поручня, я почти на ней повис. И судя по всему, она вот-вот сломается. Я продолжал его слушать:

- Ребёнок считает, что можно всегда есть печение и конфеты, и он крайне недоволен, когда его заставляют есть кашу.

- Ты хочешь сказать, что ты хочешь людей чему-то научить?

- Законам. Законам, которые ты справедливо чтишь. Я как врач, или мудрый родитель. Я знаю что нужно, и знаю для чего, пусть Люди не всегда это понимают.

- Ну и для чего же человек живёт?

- А что для тебя Человек?

Ни чего, кроме совокупности химикобиологических процессов мне в голову не пришло, да и ни когда не приходило.

- А как же душа? Ты об этом ни когда не думал?

- А что такое душа? Где моя душа? Ты её скоро заберёш?

В его голосе послышалась насмешка:

- Ты про машину можешь сказать «моя», или про рубашку. А про душу это глупо. Это как если бы ты сказал не «я - врач», а «мой врач». Я – это и есть душа.

- И что? Я попаду на небо?

- Ты? О тебе мы позже поговорим. Остальным же нужно заботиться о продлении своей души.

- Ты о потомстве?

Он рассмеялся.

- Потомство, это то, что будет потом. А я говорю о том, что называется «семья». Есть шутники которые вкладывают сюда смысл «7 я». Смешно, хотя и направление мысли верное. В действительности же это семя души. Остальные выводы делай сам.

- А что же для меня?

- А ты? Ты моё семя.

Почувствовав, что я съезжаю в низ по, всё сильнее наклоняющемуся проходу, я попытался уцепиться левой рукой за дверной проём. В этот момент, закрывшаяся в купе дверь ударила меня по руке и прижала её. Внизу, в начале вагона, всё усиливалось пламя. Мимо меня пролетала разная вагонная утварь, то и дело ударяя меня по голове. И тут я задумался над происходящим. Я понял, что в этой страшной кутерьме я сейчас потеряю жизнь.

Моя правая рука зажата за поручнем, левая прижата дверью. По всюду слышались крики. Вагон почти встал. Пламя уже касалось моих ног, оставляя обугленные ожоги. Но и боль от, наверняка сломанных, рук и от ожогов были ни чем перед страхом смерти. Не выдержав, я закричал, что было сил:

- Господи, помоги!

От собственного крика я проснулся. Мои попутчики тихо помешивали чай, и недоумённо смотрели на меня.

Я посмотрел на свои руки. Где-то я это уже видел. Дэжавю. Боль в ногах постепенно проходила. Я пытался понять, что же это такое было. Последние слова звучали в голове эхом.

Я… Я… Я…

А что я? Я как лечил людей, так и буду лечить.